ТРУД ОСВОБОЖДАЕТ
Вы слышите это, евреи?
Это музыка королей!
Вагнер! Музыка рейха!
Чудесно.
Сейчас или никогда...
Раз... Два... Три!
Остановите еврейскую музыку!
Остановите проклятую еврейскую музыку!
Слышите меня?
Вы меня слышите?
Что я сказал?
Хватит!
Довольно!
Прекратите!
Да что с вами такое?
Вы все хотите умереть?
Прекратить!
Хватит!
Прекратить!
Так...
Что такое?
Вперед!
Хватит.
Шагом марш...
Немедленно!
Вперед!
ОХОТНИКИ
А на второй день Бог создал Охотников.
Элитная команда, жаждущая истребить нацистов.
Майер, просвети нас, какого хрена здесь делает этот мальчишка?
Прояви толику христианского милосердия.
- Срань господня. Вы Лонни Флэш. - Обожаю фанатов.
- Давайте. Идем. - Нет.
Просмотрим документы.
Я не знала, что у нас тут детсад.
Может, что-то найдется в вещах Рихтера, если покопаться, так что приступим.
М-р О, я не хочу попасть в тюрьму, потому что у вас слабость к внуку Рут.
- Мне не так много платят. - Ты - единственная, кому он платит.
У некоторых из нас обязательства.
Майер, Рути не хотела, чтобы мальчик об этом знал.
Ему суждено быть здесь.
- Вовсе нет. - Наброситесь на меня из-за моего ребенка?
Но она не хотела этого.
Я был очень рад развлечь Дорис...
...то, что я могу себе позволить.
р
т
И
- Кто такой Карл Холстеддер? - Что ты сказал?
Кто такой Карл Холстеддер?
- Да. - Джин Мартин, он же Хайнц Рихтер.
Это письмо было среди его бумаг в магазине игрушек.
Каждая восьмая буква. «Передайте инструкцию номер четыре...
- Так. - ...Карлу Холстеддеру.
- Порт-Вашингтон, Оушен-Уэй, дом 147». - О да.
- Это шифровка. - Да.
- У нас тут Энциклопедия Браунштейн. - Нельзя изменить природу существ.
Медведь охотится, боров гадит, нацист строит заговоры.
Какие заговоры, чёрт возьми?
Мы идем за крошками, выслеживаем крыс - находим пиршество.
- В списке нет Карла Холстеддера. - Я это знаю.
Давайте поищем в Ковчеге.
- Мы все сюда поместимся? - Вовлекать парня было большой ошибкой.
Знаете что? Я не ребенок. Вот так.
У меня была бар-мицва семь лет назад. Читал Левит, танцевал под Mungo Jerry,
а после Гафтары мне подрочила через штаны Рашель Рекенштейн.
Я знаю, вы думаете, что я малолетка,
но я уже взрослый, чтобы пить, курить и служить в армии. Я не ребенок.
Если только вы не хотите отправиться в индейское казино
и набрать там шифровальщиков навахо, я нужен вам, блин.
Одна ошибка - и я сделаю с тобой такое,
что ты будешь писаться в штаны, смотря гребаную «Мэри Поппинс» по телику.
Великолепно.
Теперь, когда мы все познакомились,
давайте найдем этого ублюдка Карла Холстеддера, ладно?
- Обыщите всё. - Да.
Просмотрите все файлы.
Ищите всё, связанное с Карлом Холстеддером или с домом 147 по Оушен-Уэй.
- Значит, это... - Ковчег.
Это дом, который построила Рут. Она создала его.
Как Ной когда-то,
Рут построила судно, чтобы защитить от вымирания
то, что находится под угрозой исчезновения.
Память. Правду.
Как? Как она всё это сделала?
Она нашла засекреченные документы, архивные записи.
Опросила тысячи выживших.
Всё, что видишь, - это дело рук Рут.
Жаль, что я не знал обо всём этом, когда она была жива.
Она по-прежнему жива, мой мальчик.
Ковчег дышит ее дыханием.
В нём бьется ее сердце. Разве ты не чувствуешь?
Она здесь.
С чего начать?
МЫС КАНАВЕРАЛ
Соммерс.
Соммерс, открывай!
Эй, леди, сейчас 5:00 гребаного утра.
Сэр, мне не до шуток сейчас. Соммерс.
- Чёрт, что ты делаешь? - Привет.
- Ты... - Я ходила в квартиру Гретель.
- Ты что, всю ночь там провела? - У меня было одно подозрение,
и я снова всё там обыскала.
И нашла вот это.
Довольная, словно белая девчонка на концерте Энгельберта Хампердинка.
- Думаешь, она была нацисткой? - Думаю, она была химиком у нацистов.
- «Циклон Б» - промышленный пестицид. - Ее отравили этим газом.
Я же сказала, похоже на личную месть.
Поговорю с СИН, с людьми в бюро, посмотрю, что скажут.
Да, а я здесь еще покопаю,
посмотрю, что можно найти. Я позвоню, если что-то найду.
Она казалась такой маленькой, да?
Она не была похожа на чудовище. Она казалась старой, маленькой, обычной.
Чудовища могут быть маленькими. Они могут быть старыми.
Они могут даже оказаться нами.
Говорит ваш капитан. Мы на высоте 10 700 м...
- Когда мы долетим? - Прекрати. Опусти ногу.
Я хочу увидеть тигра Тайлера в парке «Вау-Уорлд».
- Арахис? - Нет. У него аллергия.
Я возьму.
Пожалуйста. Арахис?
Она опасная?
Его аллергия. Смертельная?
Может быть смертельной. Да.
Ужас. Плохая смерть.
Ну, скоро найдут лекарство.
- Я не успокоюсь, пока не найдут. - И я тоже.
Знаете,
аллергия - это современная выдумка.
А также депрессия и шизофрения.
В былые времена мы отдавались на милость природы,
а она удаляла больных и слабых из нашего генофонда.
Она помогала нам сохранить чистоту.
А в наше время для всего есть лекарство.
И вдруг оказывается, что всё население больно.
И из-за этих больных так много жестокости и страданий,
что приходится садиться в самолет, платить бешеные деньги,
чтобы сфотографироваться с антропоморфными животными, и не сойти с ума.
А всё потому, что мы говорим милой стюардессе, что маленькому мальчику
нельзя есть арахис «Мисс Петуния».
Может, стоит его съесть,
потому что он сам отравлен. А арахис и есть лекарство.
Ну что, хочешь орешек?
Мама заставила меня делать с ней гимнастику.
Мы занимались по ритмическому методу.
Братан, ритмический метод - это совсем не то, что ты думаешь.
Чертовы ступеньки.
Эй, Джей-бабки.
Он не откроет. Он на нас зол.
- Тебе придется поговорить с нами, братан. - Мы зря оставили тебя.
- Нам надо было... - Прости нас.
- Зря мы испугались. - Его нет дома.
- Я его не видела уже два дня. - Два дня, блин?
Я уже начала волноваться.
Ты нас не помнишь, да?
Вроде нет.
Ты был совсем маленьким мальчиком. Тебе было пять или шесть лет.
Твоя бабушка взяла тебя на встречу с нами в кафе «У Арта».
- Да. - Помнишь, Марри?
Ты был невероятно милый.
Ты очень похож на него.
Я кое-что нашел.
Список членов СС из Бухенвальда. Среди них нацистский инженер Карл Холстеддер.
Бухенвальд. Инженер. 10-4, Валькирия.
Бухенвальд.
Бухенвальд. Да.
Да, у Рут есть 14 отчетов по выжившим в Бухенвальде,
в которых упоминается Карл Холстеддер. 14.
Карл Холстеддер.
Крысолов из Бухенвальда.
Он был ведущим радиопередач в Бухенвальде.
Блестящий радиоинженер.
Но по субботам, в шаббат, Холстеддер собирал по десять мужчин.
Заключенные плохо себя чувствовали.
Что ж, мистер Холстеддер,
ваш выход.
Сегодня вечером «На Первом с Фрист»
Бифф Симпсон - о жестоком убийстве своей семьи.
Больше всего я скучаю по мелочам.
По тому, как мы ели пиццу «Литл Сизарс».
Как смотрели «Человека на шесть миллионов долларов», сидя на диване.
По тому, как я говорил им: «Я люблю вас».
Жаль, что я не мог ничего поделать.
Жаль, что меня не убили.
Но моя Лотти всегда говорила:
«Любовь - это когда не надо извиняться».
Это был анонс передачи «На первом с Фрист».
А теперь мы возвращаемся к программе «Я и шимпанзе».
Мы собираемся.
- Подошли? - Да.
То, что ты сделал с письмом, впечатляет.
Как тебе Охотники?
Они меня пугают до чертиков.
- Да. - Как вам удалось их завербовать?
Нет.
Ну...
Я пошел к свахе.
Но она не просто сваха.
Добрый вечер, миссис Хоффман.
АЛМАЗНЫЙ РАЙОН
1976 г.
Да. Спасибо.
Что?
- О боже. - Шалом, любовь моя.
Не верю своим глазам. Не может быть.
- Я тоже. Моя дорогая. - Садись, Майерле, садись.
- Вот это район. - Я знаю. Шикарный.
Это точно. Хорошо, что я приоделся.
Мы уже 30 лет живем в новом местечке - Манхэттене,
ты не постишься со мной, не приходишь на Суккот.
Чем же старушка-сваха заслужила подобную почесть?
Ну, я пришел к тебе не за невестой, Хильда.
Надеюсь, это нестрашно.
Сорок лет сохнешь только по Рут. Самая старая история в мире
на тему «сойдутся они или нет» после Иакова и Рахили.
У тебя так много охраны для посещения старушки-свахи?
Можешь себе представить более опасное существо,
чем еврейская мать незамужней дочери?
Но не прибедняйся, ты ведь посредница и поборница всего еврейского мира.
Итак,
если тебе не нужна невеста или даже просто секс, можно задуматься,
почему джентльмен с Парк-авеню приехал сюда повидаться со мной.
Говори без обиняков, дорогой.
Ну, Рут и я кое-что обнаружили.
Два нацистских врача.
Живут среди нас.
Ты нужна нам, Хильда.
Если я с этим помогу, поднимется шумиха. При моей работе - это подобно смерти.
Тридцать один год после освобождения.
Знаешь, за это время я свела 345 супружеских пар,
которые произвели на свет 957 еврейских душ.
И еще семь будущих мамочек беременны в настоящий момент.
Для Бога этого должно хватить, Майер.
Думаю, вместе с этим на мне лежит ответственность
сделать мир лучше для этих 957 душ.
Ты говоришь, что среди нас живут нацисты.
- Ты просишь, чтобы я нашла... - Команду.
Мне нужны очень искусные, умеющие работать втайне.
- Понимаешь? - Это не команда, дорогой. Нет.
Это люди, назначенные Богом.
Это братство. Клан.
Тебе нужны люди, которые знают, как нарушать правила.
Коллектив, который возьмет в свои руки правосудие.
Разношерстная компания, как в «Грязной дюжине».
Девятьсот пятьдесят семь.
Хильда, если Бог не услышит это, то он глухой.
Девятьсот пятьдесят семь.
Всё равно не хватает 5 999 043 души. Да.
Но время еще есть, так?
- Да. - Пойдем.
Давай найдем для тебя этих негодников.
Обратиться к свахе, чтобы создать команду охотников за нацистами -
самая еврейская вещь, что я слышал. Почему они согласились?
Со временем ты узнаешь их истории,
их тайны.
И, возможно, расскажешь им свои истории и тайны.
Идем. Мы скоро уезжаем.
Пора на охоту.
Я не посажу твою кузину, похожую на кита, выброшенного на берег,
эту невыносимую Айлин Шекенштейн, рядом с нами, Марри.
Это свадьба Эми. Она будет сидеть там, где скажет Эми.
Она так и не извинилась за то, что не пришла на ужин в Симхат-Тору.
- Ее муж умер накануне вечером. - Вот именно.
- У нее был целый день, чтобы позвонить. - Садись в машину.
Ладно.
Прости, чувак.
Ты поди никогда раньше не встречал кинозвезду,
- Иуда Макка-братан? Как дела? - Нормально, да.
Знаешь, страх проходит.
Что? Нет, я...
Напуган, как необрезанный член на конгрессе моэлей? Я тоже был.
Потом станет легче. Поверь мне.
Знаешь, я любил Рут, как если бы она была моей бабушкой.
Она нашла меня на самом дне. Пинала под зад, пока я не пришел в форму.
Хотя мне далеко до Криса Кристофферсона. Того надо выставить в Лувре.
Это просто чудо какое-то. Но она меня спасла.
- Она тебя спасла? - О да.
Да, Рут была необыкновенной женщиной.
А так как я любил ее, я люблю и тебя, братан.
Не нервничай, чувак. Будет весело.
Как в кино.
РЕЙТИНГ ДАННОГО ФИЛЬМА - ИУДЕОПОТРЯСНЫЙ
Этим летом: трепещите, нацисты.
Эти ночные солдаты охотятся за вами.
Рейх? Зло.
«Орион Пикчерс» представляет «Охотников».
Дебютант Джона Хайдельбаум - дешифровщик.
«Вы не поверите своим глазам!» - Роджер Эберт
Джона?
- Ты как? Ты что-то бормотал себе под нос. - Да, всё хорошо.
Я просто... У меня в горле запершило, понимаешь, я закашлялся.
Пора ехать, дешифровщик.
Служба иммиграции и натурализации.
Привет, Бетти, это Милли. Мой рейс задержался, но я приеду через час.
Не стоит. Я нашла то личное дело, что ты искала.
Да.
- Гретель Фишер. В нём ничего нет. - Как это?
Не знаю. Оттуда всё вынули. Папка пустая.
- У тебя все папки пустые? - Нет, только эта и еще одна.
- Похоже, это ее брат. Некий Ганс Фишер. - Ганс Фишер?
Досье этой семьи пустые.
НЬЮ-ДЖЕРСИ
Ганс и Гретель много лет не разговаривали.
Бывает, что братья и сестры отдаляются друг от друга.
Но когда ее сын позвонил мне и сообщил о несчастном случае, я расстроилась.
Гретель была такой милой женщиной.
- Спасибо, мисс Фишер. - Пожалуйста.
Простите, а почему этим занимается ФБР?
Ну, она ведь работала в НАСА. Это стандартный протокол.
Франни, я надеялась поговорить с вашим мужем.
Ну, это невозможно. К несчастью,
Ганс погиб в автокатастрофе полгода назад.
Мне жаль.
Он возвращался домой поздно.
В городе была вспышка ветрянки, и он задержался на работе.
Он не мог допустить, чтобы хоть один ребенок остался без помощи.
Полицейские сказали, что взорвался двигатель.
Сила взрыва вырвала у него все зубы.
Какая трагедия. Мне жаль.
Он был очень красив.
Я читала, Ганс был беженцем после войны, как и его сестра.
- Чем он занимался во время войны? - Ганс был врачом. В Красном Кресте.
- Ему пришлось помогать евреям? - Да.
Как он относился к ним?
Ну, как к ним все относятся, милая? Они евреи.
Простите, можно мне сходить в туалет?
Сходите в тот, что наверху. Моник хочет там завтра убраться.
Что вы здесь делаете?
Спасибо, что поговорили со мной.
Ну, давайте устроим запись альбома для Карла Холстеддера.
Я нас впущу. Рокси откроет занавески.
Джо будет восхищаться видом.
Марри и Минди создадут настроение.
Лонни будет делать то, что обычно делает Лонни.
А что буду делать я?
Взрослые эффектно войдут здесь, здесь
и здесь в знаменитый дом 147 по Оушен-Уэй.
Чертов богатенький продюсер музыки - в своей студии звукозаписи.
Мы займем наши места,
и тогда Майер станцует, немного поворкует
и приступит к делу.
Ну что, пощекочем клавиши этого мерзкого палача, да?
- Похоже на переключатель 247Б. - Нет, болван, это 247А.
Ладно.
Жди.
- Жду. - Давай.
ОТКЛЮЧЕНО - ВКЛЮЧЕНО
Да тут же все гости на ежегодную вазелиновую вечеринку Фредди Меркьюри.
Именно там мне случайно подрочили Питер, Пол и Мэри.
- Типичные П, П и М. - «Эрик Фолсом».
Почти такой же паршивый псевдоним, как Лонни Флэш.
Эй.
Детка, можешь называть меня Леонардом Флаженштейном когда угодно.
Пошли.
Шалом, Карл.
Слишком много ночей ты был нашим кошмаром.
Теперь мы станем твоим.
О боже. Вас арестуют.
- Вас схватят и... - Расстреляют? Отравят? Похоронят заживо?
Мне никогда не нравилась ваша музыка.
Она... Для вас она была...
Для вас она означала жестокость, тщеславие и смерть.
А для нас музыка - это память.
Восстание. Это жизнь.
Наш народ выживает с помощью музыки.
Что он делает?
Ему дается то, в чём было отказано нашему народу.
Суд.
Ты мой судья, присяжный,
палач, еврей?
Нет, я никто. Я просто стенограф.
Они, миллионы, являются судьями и присяжными.
Миллионы, которые взывают из могилы и требуют правосудия.
Мы предъявляем тебе обвинение
в убийстве тысяч евреев в Бухенвальде.
А также в убийстве миллионов людей, ведь ты был пособником нацистского режима.
- Ты признаёшь себя виновным? - Идите к чёрту! Вот что я признаю.
Сейчас мы предъявим доказательства.
Свидетельства выживших.
Списки членов СС, в которых Карл Холстеддер
значится гауптштурмфюрером СС.
Наконец, фотография из нацистских архивов,
позволяющая опознать этого человека как Карла Холстеддера.
Вы можете подтвердить, что это вы, сэр?
Это я, да.
Но я не делал того, в чём вы меня обвиняете.
У нас есть свидетельства очевидцев.
- Вот. - Рассказы тех, кто выжил.
От Хайрама Флауштейна.
Он живет в Бруклине, в Нью-Йорке. Он пережил Бухенвальд.
И Ральфи Шнайдера, пережившего Бухенвальд.
От Джерома Путницкого.
От...
От Мордекая Клингера. Александра Коэна.
От Ллойда Эвана иЛюдвига Платца. Сэмюэля Кантера. От...
Это пропаганда.
Это ложь.
Рокс.
Карл Холстеддер,
вы признаны виновным в убийстве тысяч людей.
Идите к чёрту!
Не так страшны черти и ад, как дорога туда.
Какого хрена?
- Садись. - Конечно.
- Что это? - Это домашняя радиостанция.
- Они что-то передают. - Ну, они передают друг другу сообщения.
- Вот что они делают. - Какие сообщения?
- Что? - Давайте послушаем, что выходит в эфир.
«Две лодочки ночью в море.
Десять утят в сарае.
- Шесть матерей переехали на восток». - Ага.
«И родился ребенок».
«Улица Сезам» Третьего рейха довольно жуткая.
Напомни мне не ставить это моим будущим детям.
- Я тебе напомню не заводить детей. - А если это «инструкция номер четыре»?
Что, если они передают какие-то закодированные сообщения?
Ну, тогда мы заткнем этих зараз.
Погоди. Не торопись, не надо. Если ты это прикроешь, они всё поймут, так?
- Они узнают, что мы их нашли. - Куда передается это сообщение?
Насколько далеко? Сколько людей его слышат? Выясните это. И поскорее.
Тем временем я заставлю нашего пианиста спеть нам песенку.
- Надо снять заднюю крышку. - Ну так давай.
Привет, Карл.
Мы можем провести этот допрос безболезненно или болезненно.
Зависит от вас. Что вы думаете?
Позвольте спросить, кому вы передаете сообщения?
Что вы передаете?
Колыбельные для детей.
И симфонии. Оперы.
Даже песни ABBA, если мне так хочется.
Иногда я делаю подарки тому, кто первый позвонит.
Хорошо, Джо. Думаю, мы готовы.
Уши - самая чувствительная часть тела.
От них зависит равновесие и функции тела.
Ну, Карл, последний шанс.
Ладно, Джо, давай.
Что вы передаете?
Я не знаю, о чём вы говорите!
О боже.
Чёрт.
Хватит.
Хватит, пожалуйста.
Чёрт побери, хватит, ну же.
У него так лопнут барабанные перепонки. Прекратите.
Что вы делаете, блин?
О боже.
- У него кровь течет из уха! - Мы знаем.
Боже мой, я просто... Я просто...
Мне присылают кассеты. Я их передаю. Вот и всё, что я делаю.
Кто? Кто говорит тебе передавать их в эфире?
Есть один человек...
Один мужчина. Я видел только его.
- Рихтер? - Я не знаю никакого Рихтера.
Клянусь, я не знаю. Я не знаю его имени.
Мы не используем наши настоящие имена.
Он просто человек, как и я.
- Человек, которого сюда привезли. - Кто привез?
Вы!
Вы.
- Майерле, ты нам нужен. - Вещание идет в трех штатах.
Следи за ним.
О боже. Воды.
Воды.
- Я не делал того, что они говорят. - Заткнись, чувак.
Но я был как ты, когда впервые услышал его.
Я не хочу слушать твои выдумки про Гитлера.
Не Гитлера. Вагнера.
Мой отец был жестоким человеком. Он считал, что музыка - это слабость.
Если я хотя бы напевал про себя, он бил меня до бесчувствия.
Когда мне было 17, я услышал эту музыку.
Ее передавали из зала Берлинской филармонии.
Я не хотел никому причинить вреда. Я был просто мальчишкой,
который выполнял приказы.
- Мальчишкой вроде тебя. - Заткнись, блин.
Если ты пойдешь по этому пути, ты тоже будешь его слышать. Всю жизнь.
Звон в ушах.
Поэтому я заставлял их петь.
Чтоб заглушить этот звон,
чтобы я мог снова услышать музыку.
Воды.
- Ладно. Блин. Хорошо. - Воды, пожалуйста.
- Спасибо. - Наклони голову.
Эй, полегче.
Если хотите, чтобы парень жил, выпустите меня отсюда.
Нет!
Что?
Что ты наделал, блин? Он был нашей единственной зацепкой.
Сосунок гребаный! Это из-за тебя! Я тебя убью, блин.
- Я не хотел. - Малолетний засранец.
- Парень всё испортил, Холстеддер убит. - Вещание прекратилось.
Нам надо уходить.
Надо уходить. Берите всё, что сможете.
Берите всё.
Люди думают, что фламинго розовые.
Это распространенное заблуждение.
Они белые.
Белоснежные.
Красная кровь животных, которых они поедают,
дает им такую окраску.
Почему вы интересовались Гретель Фишер, детектив?
Что вы обнаружили?
Всё в порядке.
Эй, послушай.
Я знаю, что стресс может быть вреден для ребенка.
Давайте вместо этого поиграем в одну игру.
С птицами, конечно.
- Утка. - Эй.
Утка.
Гусь.
Эй!
Нет!
Там была фотография Гретель и Гитлера.
Она была нацисткой.
- Кто еще об этом знает? - Никто, кроме меня.
- Как мило. Еще разок. - Нет. Нет!
- Эй. - Спагетти.
Спагетти.
- Фрикадельки. - Нет. Нет!
Она агент ФБР. Она... Ее зовут Милли.
Милли Моррис.
Джона.
Сюда, Джона. Вот так. Иди сюда.
- Джона. - Из-за меня его убили.
Не из-за тебя. Он нацист.
Он бы убил тебя, если бы не Джо. Он бы убил тебя.
Вы бы всё равно его убили, если бы получили, что хотели?
- Да, я бы свершил правосудие. Да. - Гребаное дерьмо.
- Мы должны были сдать его. - Что? Кому?
Кому мы должны были его сдать?
- Чертовой полиции, федералам. - Джона, я же тебе говорил.
- Тем, кто должен этим заняться. - Я же говорил тебе, да?
В этой стране богиня правосудия, возможно, слепа для всех,
но для многих из нас она еще и глуха.
Знаешь, сколько нацистов американцы казнили в Нюрнберге?
Двенадцать.
Двенадцать преступников из восьми миллионов.
И они снова идут в наступление, эти вечные солдаты,
эти чудовища.
Неудивительно, что они приехали сюда.
Поэтому остаемся только мы, чтобы делать Божье дело.
Дело Рут, Джона. Рут.
- Пойдем. Мы пропустим Маарив. - Что еще за Маарив?
Вечернее богослужение. Надо сказать поминальную молитву по Рут.
- Я в это не верю. - Неважно, веришь ты или нет.
Можешь верить в Санта-Клауса, мне всё равно. Это для Рут, а не для тебя.
Обязанность членов семьи Рут - молиться о ее душе,
а если чья-то душа и заслужила это, то это ее душа, так?
Пойдем, Джона.
Все, кто произносит поминальную молитву, продолжайте стоять,
чтобы почтить усопших.
- Аминь. - Аминь.
Нет, я не могу.
Джона.
ОХОТНИКИ
ЗА НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ ДО ЭТОГО
РАДИУС ПОРАЖЕНИЯ ДЕСЯТЬ МЕТРОВ
13 ИЮЛЯ
Перевод субтитров: Лидия Д
Креативный супервайзер Дмитрий Восколович